DOES AND DON'TS

Я решила не брать второй модуль «Каласатамы». В школе происходит такое количество всего интересного, что хочется взять все. Но понятно, что все – просто не успеть.

Я устала от своего дикого календаря, дикого количества дел в день... Конечно я наверняка развиваю какие-то навыки, быстрого бега, например, но мне кажется гораздо важнее сконцентрироваться  и сделать хорошо что-то одно. Окей, четыре чего-то.

Возможно, отказываться от Каласатамы было глупо – я получила бы 30 кредитов вместо 15 – это ого-го. С другой стороны – сдались мне эти кредиты? Еще учиться и учиться, а я тут пятилетку за три года выполняю. Нагрузка у «Каласатамы» была небольшая – но и отдача тоже не большая. И все – только потому, что я, на самом деле, ничего не делала. По хорошему, надо было сидеть в библиотеке и читать книжки про urban planning. Но времени на это не было совершенно – вот и сделали какую-то беспомощную хуйню для критики. Нет, ну не совсем плохо, конечно... но в портфолио не поместишь. Да и ничему особенному не научилась... Разве что стилю презентации «печа-куча». Так что последний воркшоп с умными ребятами из MIT, и по домам. Ради воркшопа все это, в общем-то, и затевалось. Еще, конечно, если призрачный шанс, что класс поедет в Бостон (типа, вернуть визит), но это уже без меня. Ну а что мне журавль в небе? Туда, при прочих благоприятных, еще визу получать бы пришлось...

Обидно, конечно, будет проебать Бостон... Но я ж не железная... А в Бостон можно и потом как-нибудь.

В порно меня не возьмут, конечно.

7 кликабельных кусочков. Впечатления от защиты потом )))

Третий час сижу, обложившись книжками с говорящими названиями "Архитектурные конструкции", "Чертежи строительные" и "Строительное черчение". Если бы нас этому на самом деле учили, садик не пришлось бы выдумывать.
Ну, то есть, он есть, садик, стоит себе. Но ехать на другой конец города его обмерять - никакого желания.
И я третий час пытаюсь понять, какого же именно размера плита перекрытия, окна и колонны, и в каком точно месте этих колонн проходят оси. Нет, в теории-то все гладко. Только мой самодельный план совершенно не сходится с ПИБовским.
Так что садик будет, похоже, сконструирован мной... Лишь бы никто не заметил...
Спросить бы у кого, да, вот ведь, не у кого.

А еще:
Лондон - город мечта. Все садики "как надо" я находятся именно там. Это я аналоги для письменной части ищу.

Мне кажется, в манере влюбляться в незнакомых мужчин в ЖЖ есть что-то нездоровое. Хотя делаю я это с завидной регулярностью.

Очередного мужчину мечты зовут Саша. Саша живет в СПб, интеллектуален донельзя, не гей, разведен, и, кажется, ему все же меньше сорока. У Cаши прекрасные руки балованого эстета и вкуснейшее чувство юмора. Юзернейм, правда, не скажу - надо сохранить в тайне хоть что-то.

А картинка, кстати, руки Charley Harper. Есть такой дядечка.

И как ни стараюсь быть гламурной тёлой, ничего не выходит.
Концы секутся, прыщи растут, от каблуков болят ноги, а сиськи под чужими взглядами смущенно сжимаются.

Никакая я не тёла. Так, телёночек.

Симметричное скуластое великолепие, ноздри тонко вырезанными изгибами вглубь, самородное совершенство бровей мне на зависть, капризная калиграфия губ и линия подбородка, такая, что жадно подрагивают пальцы. Запястье в обхвате чуть больше моего, аккуратные узелки хрящей и ногти нежными лопатками. И все бы это кусать, лизать, да гладить указательным.

Хотя, когда мальчики так красивы, мне отчего-то хочется прикрыть все это беспардонное недельной небритостью, шарфом и очками на пол-лица. Но выйдет только лучше, потому что маскулинно брутальнее.

И что делать - не понятно.

Я боюсь ножей. Кроме шуток.

Лежащий на столе нож всегда почему-то направлен ко мне острием, и целится прямо в живот. Я всегда подхожу и разворачиваю. Или и вовсе убираю в ящик, к остальным.
Однажды в детстве я случайно оттяпала себе свеженаточенным ножом подушечку указательного пальца на левой руке. Оттяпала, правда, не совсем - подушечка осталась висеть кровавым кусочком. Я стояла и глазела, в полном недоумении: ну а что прикажете с таким делать? Спросила у соседки. Соседка посмотрела поочередно на меня, на нож, на палец, на кровь, стекающую бордовыми струями, побледнела до белого и на некоторое время потеряла дар речи. Впрочем, подушечка на месте, значит, как-то приросла и без соседки.

Ножи, стальные, блестящие, толстые, завораживают меня почище вида крови. Я могу трогать их исподтишка, гладить двумя пальцами, реже брать в руки, и совсем почти никогда использовать. И ничто не может вселить в меня такой ужас, как нож, не по делу оказавшийся в мужских руках. Не знаю, почему.

Картинка via omami.ru

Я вчера видела чудо-фотографию шестого "а" класса неизвестной мне школы, сказочно черно-белую, с лицами незнакомыми, и оттого притягательными. Ведь как интересно разглядывать, придумывать истории: вот этот был хулиганом, а тот отличником, одна девочка ябедой, а другая задавакой.

А еще был на фото мальчик - как я сама бы себе хотела ребенка. С пухлыми щечками, яркими губками и вздернутым носиком, который и хорош-то единственно у маленьких мальчиков. Такой славный, что невозможно не умиляться.
И я почувствовала вдруг, к полному своему ужасу, как во мне просыпается тетка, та самая, детьми ненавидимая, тянущая свои ручищи и завывающая: "А кто это у нас такой слааааатенький?".

Малыш давно вымахал во взрослого мужика, конечно, но тот, маленький, до сих пор иногда проглядывает.

А мне вот думается: как круто иметь ребенка-мальчика! Именно маме и именно такого, какого я вообразила себе: умненького и ласкового.
Чтобы ходил в школу, делал там свои мальчуковые дела, получал оценки какие-нибудь, ну не чтобы круглый отличник, а так, с четверками, гулял, играл в какие-нибудь игры с другими мальчиками, а потом приходил домой, усталый и счастливый, и рассказывал маме, мне, как и что. Рассказывал, что за ним бегают девчонки, дерутся и пристают, и не понятно, что им надо, что построили с ребятами шалаш во дворе и еще плот настоящий и даже на нем плавали, представляешь мама? А я в ужасе округлю глаза: "Гдеееее плавали?! На чем плавали?!". И будет хотеть обниматься и целоваться, совершенно искренне, потому что любит, и будет хотеть каких-нибудь милых вещей из совсем детства вроде почитать на ночь, по секрету конечно, ведь он же уже большой.

Обладание мужчиной настолько безраздельное, никогда не возможное со взрослым, любовь настолько искренняя, граничащая с обожанием и не знающая упреков в друг-друга несовершенстве...
Я обязательно рожу мальчика - чтобы у меня было все это счастье. Ну и девочку рожу тоже - должен же и отец почувствовать радость быть центром вселенной маленькой женщины. Хотя у девочек это длится совсем не долго.

Привет, я живу на Балтике, и небо у нас такое серое, что не понятно, утро сейчас, день или вечер.

Привет, у меня есть дождь, масляная батарея, и я с детства странно люблю мурашки на коже. Совсем скоро наступит поздний октябрь, и по утрам я буду выходить в теплую еще влажную черноту, и в голове возникнут образы и ощущения меня трехлетней, идущей за руку в садик. Жаль только, что ходить теперь надо совсем не далеко - толком и не распробуешь.

Эй, привет. В этом ветреном городе, знаешь, я нашел тебя.
Чудеса.

У Настоящей Любви непременно должна быть История. Именно так, с большой буквы, в пересказе красивая донельзя. Ведь без Истории, это как будто и не Любовь вовсе, а так, отношения. Нужно познакомиться при, непременно, Обстоятельствах, долго преодолевать Препятствия, а потом, наконец, Обрести.

И Настик не просто так наводит тень на плетень: главное не сказать слишком много в начале, не позволить Истории сразу же обрасти неприглядными вьюнками прозы.
Я же этом деле всегдашний отстающий, истории выходят у меня все больше трагикомические, годные только похохотать или поплакаться, но никак не повод для гордости. Впрочем, я прилежно учусь, и вот-вот уже начну писать прекрасные тексты, полные "ах", "ох" и прилагательных.

Как можно было жить без Мойры, я не представляю.

Мойра - одна из тех супердевочек, что заставляют мое дыхание сбиваться, сердце таять, а слюни течь. Хотя начиналось все донельзя прозаично - с очень американских плакатов "под старину", пускай и не без перчинки.
Зато потом! Потом Мойра вдруг прониклась восточной графикой, начала рисовать неогейш для Таймс-Япония и разное другое сумасшедшее акварелью. Мы, кстати, не забываем, что родом Мойра из Бостона, и вообще, блондинка-европеоид.

Еще у Мойры можно брать арт-классы и слушать лекции - и оно того, думаю, стоит. А прекрасные странности - смотреть обязательно.

И кстати, некоторые счастливчики могут, если не заленятся, посетить Koplin Del Rio Gallery, что в Los Angeles.
Ну и новый пункт в виш-лист. Теперь меня можно осчастливить еще и вот так.

Вот так, собственно, выглядят мои кулинарные фантазии.
Сперто у mountolive

Мы смотрим друг на друга с равным вожделением: я и банка зеленого горошка. Я мечтаю стать консервным ножом, о она... Ну, наверное, женщиной.
Мне снились только что гамбургеры, сочные гамбургеры из заведения не-помню-как-называется, что на Литейном проспекте, самые вкусные гамбургеры в мире. А если мне суждено реинкарнироваться в еде, то окажусь непременно китайской кухни курицой, той, что в сладком красном соусе.
Дома, между тем, кончилось даже молоко.

Маратег жевал и рассказывал про Заху Хадид с ее персональной выставкой, австралийские мегакрутые водостоки, и какой он строит дом. Пространно и прямолинейно намекал на насыщенную и полную извращений сексуальную жизнь. Ревновал.
Я рассказывал про арт-игрушки, немецкий, зеленый цвет и концепцию проекта детского сада. Раза два или три страстно желал залезть в голову его новой девочке, и откусить немножко - без жертв, только чтобы распробовать. Йо-хо-хо, Маратег так сладко ее цитирует, что прямо кажется, сам придумал.

Сперла у vnsntblckshdw. Потому что не могла не спереть.

Рисующие мальчики бывают, кажется, всего двух видов: гений и злодейство. У мальчика-злодея следует всенепременно изымать из рук все мало-мальски пишущее и отправлять заниматься физическим трудом. Мальчик-гений же, даже занимаясь физическим трудом, умудрится хреначить в свободное от работы время такое, что волосы иных зрителей зашевелятся, а девочки-искусствоведы непроизвольно самооплодотворятся.

А посему, встречайте. James Holcombe, мальчик-звездочка.А оновной шок заключается для меня в том, что Джеймс - не традиционный японец вовсе, а олдскульный британец. Что делает ему еще больше чести.